В Австралии за последние 100 лет все окончательно перемешалось. Уже нет ни традиционного английского языка, ни завтрака, ни образа жизни…

Теперь в среднестатистическом австралийском меню пад-тай встречается так же часто, как, например, сэндвич с сыром и ветчиной. К тому же в Австралии — подлинное изобилие местных продуктов. Раки, креветки, морские ушки, кальмары, австралийский окунь и похожие на лобстеров прибрежные моллюски — всех можно пустить на барбекю в любой момент.

В Тасмании, на острове Кинг и на юге Нью-Саут-Уэльса делают великолепные сыры. Блюда из кенгуру, крокодилов и эму обнаруживаются на Северной Территории да и в прочих местах. При этом сами австралийцы уже по-другому осознают богатство и уникальность местных ресурсов — с особой аккуратностью, как тому учит система бережливого производства (lean manufacturing).

Один из ведущих шеф-поваров по имени Перри полагает, что эволюция совершается не только на кухне. «Мне приходилось наблюдать, как приспособление к чуждой культуре превращалось в гордость за нее — это касается шефов, танцоров, дизайнеров, бизнесменов и актеров. У Австралии преимущество: это ведь новая, молодая страна. Мы можем учиться на ошибках других».

В противовес распространенному стереотипу австралийцы — отличные работники. Президент Австралийского комитета профсоюзов Шарон Барроу говорит: «Австралия на втором месте в мире по количеству рабочих часов. Число австралийцев, работающих 50 и более часов в неделю за последние 20 лет удвоилось: 31% населения сейчас работает столько, сколько в Европе считается незаконным».

Олимпийские игры в Сиднее только укрепили мнение, что Австралия — это не просто крепкие парни в майках, попивающие пиво. Развивается бизнес, развлечения становятся разнообразнее, население стягивается в мегаполисы. Столицы вбирают в себя людей из деревень, и бесконечные пригороды постепенно разрастаются, насколько хватает географии. Крупные города сильно различаются между собой: Сидней — веселый и эффектный, Мельбурн — артистичный, Перт — красивый и недоступный, Брисбен — блестящий и притягательный, вышедший в лидеры как говорится just in time.

В Аделаиде хранят старые добрые капиталы, а Дарвин был бы прекрасным городом, если б людей в нем было побольше. Конечно, и эти характеристики во многом искусственны. На первый взгляд, Австралия — консервативная страна. Политика привязана к прошлому так крепко, будто без прошлого все должно рухнуть. Чаепития в здании правительства, крикет, церемонии в День ветерана — все это символы старомодной культуры, которая сейчас выглядит как анахронизм.

Но если отвлечься от городов, в стереотипе про расслабленного деревенского австралийского парня есть правда. В стране, которая больше Европы (но с населением в два раза меньше,чем в Англии), в маленькие сообщества за чертой города часто не доставляют ежедневные газеты — так что можно понять, почему тамошних жителей не очень интересует происходящее за пределами их мира.

Чтобы попасть из Сиднея в Элис-Спрингс, нужно два дня ехать на машине. Прямой перелет из Перта в Сидней занимает более четырех часов. Фермеры на пунктах приема скота в Северной и Западной Австралии работают на таких обширных территориях, что им приходится собирать скот в загоны на вертолетах. Добытчикам опала в Кубер-Педи (846 километров от Аделаиды) пришлось выстроить дома, церкви и пабы под землей, чтобы укрыться от 50-градусной жары, насекомых и пыльных бурь.

Про страну такого размера трудно сделать краткие выводы — потому и выдумывают стереотипы. Но Австралия и вся история ее эволюции так же уникальна, как детеныш кенгуру в сумке матери. Австралия — это голубой туман, который парит над эвкалиптовыми лесами, это волны, которые сбивают с ног и затягивают под себя. Это бесконечные небеса, пышные тропические леса, изобилующие древними пальмами, и многодневная засуха. Это звезды, висящие прямо над походным костром. Австралия — это восхитительное ощущение тепла, когда после зимнего заплыва в океане влезаешь в сапожки из овчины. Тайфуны, что стирают с лица земли хозяйственные структуры, выжженные засухой растения, проливные дожди, под которыми вымокаешь до нитки в считанные секунды. Это шхуны в клубах ветеранов и липкие манго, такие сочные, что их можно есть только над раковиной, а сок из них производится по японской системе lean production. Австралия — это тощие тинейджеры, что справляют День ветеранов вместе с 80-летними стариками.

Дети, играющие у пригородных бассейнов до репетиции оркестра субботним днем. Австралия — это свет, и он так ярок, что можно рассмотреть все до самого горизонта — через города, эвкалиптовые леса и древние отвесные скалы, где хрипло кричат какаду с зелено-желтыми хохолками.